Неточные совпадения
— Отчего? Что с тобой? — начал было Штольц. — Ты знаешь меня: я давно задал себе эту задачу и не отступлюсь. До сих пор меня отвлекали разные дела, а теперь я свободен. Ты должен жить с нами, вблизи нас: мы с Ольгой так решили, так и будет. Слава Богу, что я застал тебя таким же, а не хуже. Я не
надеялся… Едем же!.. Я готов силой увезти тебя!
Надо жить иначе, ты понимаешь как…
По тону Бетси Вронский мог бы понять, чего ему
надо ждать от света; но он сделал еще попытку в своем семействе. На мать свою он не
надеялся. Он знал, что мать, так восхищавшаяся Анной во время своего первого знакомства, теперь была неумолима к ней за то, что она была причиной расстройства карьеры сына. Но он возлагал большие надежды на Варю, жену брата. Ему казалось, что она не бросит камня и с простотой и решительностью поедет к Анне и примет ее.
Теперь настало такое время, — да и слава богу! — что каждый должен собственными руками пропитание себе доставать, на других нечего
надеяться:
надо трудиться самому.
— Нет, — Радеев-то, сукин сын, а? Послушал бы ты, что он говорил губернатору, Иуда! Трусова, ростовщица, и та — честнее! Какой же вы, говорит, правитель, ваше превосходительство! Гимназисток на улице бьют, а вы — что? А он ей — скот! —
надеюсь, говорит, что после этого благомыслящие люди поймут, что им
надо идти с правительством, а не с жидами, против его, а?
А провожатый мой все шептал мне, отворотясь в сторону, что
надо прийти «прямо и просто», а куда — все не говорил, прибавил только свое: «Je vous parle franchement, vous comprenez?» — «Да не
надо ли подарить кого-нибудь?» — сказал я ему наконец, выведенный из терпения. «Non, non, — сильно заговорил он, — но вы знаете сами, злоупотребления, строгости… но это ничего; вы можете все достать… вас принимал у себя губернатор — оно так, я видел вас там; но все-таки
надо прийти… просто: vous comprenez?» — «Я приду сюда вечером, — сказал я решительно, устав слушать эту болтовню, — и
надеюсь найти сигары всех сортов…» — «Кроме первого сорта гаванской свертки», — прибавил чиновник и сказал что-то тагалу по-испански…
Им нужно было не давать повадки иностранцам съезжать на берег: если б они дали место нам,
надо было бы давать и другим, а они
надеялись или вовсе уклониться от этой необходимости, или, по возможности, ограничить ее, наконец, хоть отдалить, сколько можно, это событие.
— Врешь! Не
надо теперь спрашивать, ничего не
надо! Я передумал. Это вчера глупость в башку мне сглупу влезла. Ничего не дам, ничегошеньки, мне денежки мои нужны самому, — замахал рукою старик. — Я его и без того, как таракана, придавлю. Ничего не говори ему, а то еще будет
надеяться. Да и тебе совсем нечего у меня делать, ступай-ка. Невеста-то эта, Катерина-то Ивановна, которую он так тщательно от меня все время прятал, за него идет али нет? Ты вчера ходил к ней, кажется?
— Не могу я тут поступить как
надо, разорвать и ей прямо сказать! — раздражительно произнес Иван. —
Надо подождать, пока скажут приговор убийце. Если я разорву с ней теперь, она из мщения ко мне завтра же погубит этого негодяя на суде, потому что его ненавидит и знает, что ненавидит. Тут все ложь, ложь на лжи! Теперь же, пока я с ней не разорвал, она все еще
надеется и не станет губить этого изверга, зная, как я хочу вытащить его из беды. И когда только придет этот проклятый приговор!
— А я прошел с переулка через забор прямо в беседку. Вы,
надеюсь, извините меня в этом, — обратился он к Марье Кондратьевне, — мне
надо было захватить скорее брата.
Но для того, чтобы сделать это кажущееся столь неважным дело,
надо было очень много:
надо было, кроме того, что стать в постоянную борьбу со всеми близкими людьми,
надо было еще изменить всё свое положение, бросить службу и пожертвовать всей той пользой людям, которую он думал, что приносит на этой службе уже теперь и
надеялся еще больше приносить в будущем.
— Ну, хозяин, смотри же, замечай и, чуть что неисправно, не давай потачки бабушке. Вот садик-то, что у окошек, я, видишь, недавно разбила, — говорила она, проходя чрез цветник и направляясь к двору. — Верочка с Марфенькой тут у меня всё на глазах играют, роются в песке. На няньку
надеяться нельзя: я и вижу из окошка, что они делают. Вот подрастут, цветов не
надо покупать: свои есть.
Убеждений мы не в силах изменить, как не в силах изменить натуру, а притворяться не сможем оба. Это не логично и не честно.
Надо высказаться и согласиться во всем; мы сделали первое и не пришли к соглашению; следовательно, остается молчать и быть счастливыми помимо убеждений; страсть не требует их. Будем молчать и будем счастливы.
Надеюсь, ты с этой логикой согласишься».
— Я давно подумала: какие бы ни были последствия, их
надо — не скрыть, а перенести! Может быть, обе умрем, помешаемся — но я ее не обману. Она должна была знать давно, но я
надеялась сказать ей другое… и оттого молчала… Какая казнь! — прибавила она тихо, опуская голову на подушку.
Выбравшись на берег, первое, что мы сделали, — разложили костер.
Надо было обсушиться. Кто-то подал мысль, что следует согреть чай и поесть. Начали искать мешок с продовольствием, но его не оказалось. Не досчитались также одной винтовки. Нечего делать, мы закусили тем, что было у каждого в кармане, и пошли дальше. Удэгейцы говорили, что к вечеру мы дойдем до фанзы Сехозегоуза. Та м в амбаре они
надеялись найти мороженую рыбу.
Когда жена ушла, Аксенов стал вспоминать, что говорили. Когда он вспомнил, что жена тоже подумала на него и спрашивала его, он ли убил купца, он сказал себе: «Видно, кроме бога, никто не может знать правды, и только его
надо просить и от него только ждать милости». И с тех пор Аксенов перестал подавать прошения, перестал
надеяться и только молился богу.
— Так уж, пожалуйста. Я вполне
надеюсь, — сказал отец Прохор. — А у Сивковых как будет вам угодно — к батюшке ли напишите, чтобы кто-нибудь приезжал за вами, или одни поезжайте. Сивковы дадут старушку проводить — сродница ихняя живет у них в доме, добрая, угодливая, Акулиной Егоровной зовут. Дорожное дело знакомо ей — всю, почитай, Россию не раз изъездила из конца в конец по богомольям. У Сивковых и к дороге сготовитесь,
надо ведь вам белья, платья купить. Деньги-то у вас есть на покупку и на дорогу?
— Не говори, Пантелеюшка, — возразила Аксинья Захаровна. — «Не
надейся на князи и сыны человеческие». Беспременно
надо сторожким быть… Долго ль до греха?.. Ну, как нас на службе-то накроют… Суды пойдут, расходы. Сохрани, Господь, и помилуй.
— Артель лишку не берет, — сказал дядя Онуфрий, отстраняя руку Патапа Максимыча. — Что следовало — взято, лишнего не
надо… Счастливо оставаться, ваше степенство!.. Путь вам чистый, дорога скатертью!.. Да вот еще что я скажу тебе, господин купец; послушай ты меня, старика: пока лесами едешь, не говори ты черного слова. В степи как хочешь, а в лесу не поминай его… До беды недалече… Даром, что зима теперь, даром, что темная сила спит теперь под землей… На это не
надейся!.. Хитер ведь он!..
Лука. Это ничего! Это — перед смертью… голубка. Ничего, милая! Ты —
надейся… Вот, значит, помрешь, и будет тебе спокойно… ничего больше не
надо будет, и бояться — нечего! Тишина, спокой… лежи себе! Смерть — она всё успокаивает… она для нас ласковая… Помрешь — отдохнешь, говорится… верно это, милая! Потому — где здесь отдохнуть человеку?
«А мне, по настоящему, непременно
надо там быть, — подумал Калугин, — но уж я и так нынче много подвергал себя.
Надеюсь, что я нужен не для одной chair à canon». [пушечное мясо.]
— Нет, этого, должно, не
надеется: денег у меня опять просила. «Ты, говорит, Лука Никонович, мужикам даешь, а мне дать не хочешь». — «Мужики, говорю, ваше превосходительство, деньгу в дело обращают, а вам на что она?» — «Видишь, говорит, я внучку снаряжаю». — «Ну, говорю, это, сударыня, кабы за ровню, точно что помочь
надо; а такой, говорю, почтенный жених этакую невесту и без всего должен взять да на ручках носить и пыль обдувать».
— И это свято, что любовь не главное в жизни, что
надо больше любить свое дело, нежели любимого человека, не
надеяться ни на чью преданность, верить, что любовь должна кончаться охлаждением, изменой или привычкой? что дружба привычка? Это все правда?
Надо сознаться, что сам Николай Леопольдович плохо верил в то, что говорил княжне, но ему необходимо было как можно скорее устранить князя и сделать княгиню распорядительницей шестовских богатств. Он даже готов был поступиться двумя стами тысяч в пользу Лиды,
надеясь и на них, впрочем, наложить впоследствии свою загребистую лапу, а потому ему было безразлично: умрет ли князь с завещанием, или же без него.
После этого он стал их торопить отъездом, так как ему
надо было спешить в Москву, где он имел знакомство в одном из банков и
надеялся заложить именья Луганского за большую сумму.
Николай Леопольдович,
надо сознаться,
надеялся не только на советы, но и на материальную поддержку любившего его Константина Николаевича.
— Вам,
надеюсь, знакомы эти документы? — подал тот ему пачку векселей. — Возьмите и просмотрите, все ли тут? Чего вы боитесь?
Надо было бояться выдавать их, — продолжал он, видя, что сын, совершенно растерявшись, стоит опустя руки.
3) что, следовательно, взятки
надо брать с осторожностью, а паче всего
надеяться на милосердие начальства, от которого зависит предание суду. Спрашивается: при чем же тут государство?
— Ну-с, извините, я должен вас оставить! — проговорил он. — Мне
надо по моим делам и некогда слушать ваши бездельные разговоры. Иларион, вероятно, скоро приедет. Вихров, я
надеюсь, что вы у меня сегодня обедаете и на целый день?
Княжна любит природу — оттого что ей
надо мужа; она богомольна — оттого что вымаливает себе мужа; она весела — потому что
надеется найти себе мужа; скучна — оттого что надежда на мужа обманула ее… везде муж!
—
Надеюсь, вы будете внимательны, — заключил он с улыбкою, понятною,
надо полагать, для жены и дочери.
— Мне сегодня очень весело! — вскричал он, — и, право, не знаю почему. Да, да, мой друг, да! Я именно об этой особе и хотел говорить.
Надо же окончательно высказаться, договоритьсядо чего-нибудь, и
надеюсь, что в этот раз вы меня совершенно поймете. Давеча я с вами заговорил об этих деньгах и об этом колпаке-отце, шестидесятилетнем младенце… Ну! Не стоит теперь и поминать. Я ведь это такговорил! Ха-ха-ха, ведь вы литератор, должны же были догадаться…
К тому времени дело этой девочки,
надеюсь, совсем кончится; в тот же раз я с тобой серьезно переговорю, потому что за тебя
надо серьезно приняться.
Мерзавец Кишенский, который, как вы знаете, ужасный подлец и его,
надеюсь, вам не
надо много рекомендовать, и Алинка, которая женила на себе эту зеленую лошадь, господина Висленева, устроили страшную подлость: Кишенский, познакомясь с Бодростиным у какого-то жида-банкира, сделал такую подлую вещь: он вовлекает Бодростина в компанию по водоснабжению городов особенным способом, который есть не что иное, как отвратительнейшее мошенничество и подлость.
Первая стычка между двумя партиями имела следствием несчастное Лопухинское дело. Герману Лестоку во что бы то ни стало хотелось уничтожить соперника, им же самим возвышенного. Он ухватился за пустые придворные сплетни,
надеясь в них запутать вице-канцлера и тем повредить Австрии.
Надо заметить, что в числе осужденных на смертную казнь, но помилованных вошедшей на престол своего отца Елизаветой Петровной, был и граф Левенвольд, казнь которого заменена была ему ссылкой в Сибирь.
Но только
надо вам доложить, что все эти наряды и костюмы для нас с Меттой Ивановной все моя госпожа на свой счет делали, потому что они уж наверное
надеялись, что мы Метту Ивановну купим, и даже так, что чем больше они на нас двоих этих костюмов надевали, тем больше уверялись, что мы оба ихние; а дело-то совсем было не туда.
Максим Трифонович перешел глазами от Виктора Мироныча к его жене, глядя на них через очки. Он перевел дыхание, но незаметно. Сегодня утром он боялся за все станицынское дело и
надеялся на одну Анну Серафимовну. Теперь
надо половчее составить доверенность на случай непредвиденных «претензий» из-за границы.
Людовик. Остро пишете. Но следует знать, что есть темы, которых
надо касаться с осторожностью. А в вашем «Тартюфе» вы были, согласитесь, неосторожны. Духовных лиц надлежит уважать. Я
надеюсь, что мой писатель не может быть безбожником?
Марья терпеливо выслушала ворчанье и попреки старухи, а сама думала только одно: как это баушка не поймет, что если молодые девки выскакивают замуж без хлопот, так ей
надо самой позаботиться о своей голове. Не на кого больше-то
надеяться… Голова у Марьи так и кружилась, даже дух захватывало. Не из важных женихов машинист Семеныч, а все-таки мужчина… Хорошо баушке Лукерье теперь бобы-то разводить, когда свой век изжила… Тятенька Родион Потапыч такой же: только про себя и знают.
Покуда Корела верит в страшные слова, покуда ее можно ошеломлять упоминовением о"потрясенных основах",
надо пользоваться ее простодушием.
Надо, чтоб она постоянно видела впереди благополучные перспективы, всеминутно верила,
надеялась и ждала, но под одним непременным условием: что все сие лишь тогда совершится, когда краеугольные камни будут утверждены.
Лидия. Ах, maman, да какое же есть терпение его слушать! Какие-то он экономические законы выдумал! Кому они нужны? Для нас с вами,
надеюсь, одни только законы и есть — законы света и приличий. Если все носят такое платье, так я хоть умри, а надевай. Тут некогда думать о законах, а
надо ехать в магазин и взять. Нет, он сумасшедший!
"Все кончено, — подумал он, —
надо уйти". — Итак, мне остается проститься с вами, Ирина Павловна, — промолвил он громко, и жутко ему стало вдруг, точно он сам собирался произнести приговор над собою. — Мне остается только
надеяться, что вы не станете поминать меня лихом… и что если мы когда-нибудь…
Он уж точно ни на что не
надеялся теперь и старался не вспоминать — пуще всего не вспоминать; он ехал в Россию… —
надо же было куда-нибудь деваться! — но уже никаких, лично до собственной особы касающихся, предположений не делал.
Жадов. Для меня было бы ужасно убедиться в том, что ты говоришь. Нет, я
надеюсь, что ты меня поймешь наконец. Теперь много работы у меня; а вот будет поменьше, мы с тобой займемся. Утром будешь работать, а по вечерам будем читать. Тебе многое
надо прочесть, ты ведь ничего не читала.
— Натурально, поздно! Но тут-то и
надо работать, чтоб этого не было. Для чего ж я и прошу вашего содействия? Одному мне трудно, а вдвоем мы уладим дело и настоим, чтоб Егор Ильич не делал предложения. Надобно помешать всеми силами, пожалуй, в крайнем случае, поколотить Фому Фомича и тем отвлечь всеобщее внимание, так что им будет не до свадьбы. Разумеется, это только в крайнем случае; я говорю для примера. В этом-то я на вас и
надеюсь.
— Тут не может быть ни малейшего сомнения, — отвечал Быльчинский. — Если вы хоть малость рассчитываете на карьеру, то офицер может на нее
надеяться только в штабе, а не во фронте, где при нашем тугом производстве и майора
надо ожидать до седых волос. У вас, без сомнения, готова полная форма, а потому мой совет — надевайте ее, явитесь поблагодарить Ант. Ант. и немедля отвечайте дежурному штаб-офицеру о вашем согласии на прикомандирование.
Думать да гадать, и наконец она придумала: не теряя времени, отправиться с бабкою Ганне в замок, откуда ей, кстати,
надо было выпроводить слепца и доставить его к Вольдемару и где
надеялась подробнее разведать о замыслах баронессы через Аделаиду Горнгаузен, которой она некогда предсказывала суженого.
— Грустно, грустно, — говорил он, и слезы текли у него по щекам. — Она весела, постоянно смеется,
надеется, а положение ее безнадежно, голубчик. Ваш Редька ненавидит меня и все хочет дать понять, что я поступил с нею дурно. Он по-своему прав, но у меня тоже своя точка зрения, и я нисколько не раскаиваюсь в том, что произошло.
Надо любить, мы все должны любить — не правда ли? — без любви не было бы жизни; кто боится и избегает любви, тот не свободен.
Я слишком
надеялась на твое благоразумие, на твою благородную гордость и, главное, на его ничтожество (потому что
надо же все говорить), чтобы хоть что-нибудь подозревать между вами.
Переезжая в гостиницу, она почти уверена была, что уговорит Жуквича уехать с ней за границу; но теперь она поняла, что он и не думает этого, — значит,
надо будет остаться в Москве. А на какие средства жить? С течением времени Елена
надеялась приискать себе уроки; но до тех пор чем существовать?.. Елена, как ей ни тяжело это было, видела необходимость прибегнуть к помощи Жуквича.
«
Надо действовать исподволь, — вывел он решение, — но время не терпит. На ферме хватятся Рены, там и теперь, вероятно, идет переполох. Глупая нянька може поднять целую историю. Положим, при его и силе и влиянии у него не могли бы отнять любовницу, но, увы Ирена не была еще ею.
Надо спешить, а между тем это невозможно…» О том, что предприняла Ядвига, он
надеялся узнать наутро от Степана.